Еле родила этот пост.
Я очень плохо умею просить о помощи и ненавижу ныть, мое амплуа — стендап в предсмертном состоянии (как это выносят мои близкие и умудряются отслеживать терминальные стадии, я не знаю).
Те, кто давно на меня подписан, возможно, заметили, как снизилось количество личных постов. Раньше я много писала про себя, про семью — довольно давно на это закончились силы. И, к сожалению, не только на это, но с этим уже ничего не поделать.
Поэтому мне очень сложно писать этот пост, но я постараюсь искренне.
С понедельника по пятницу я пишу новости из российских судов, веду оттуда онлайны, расшифровываю на дикой скорости речи репрессированных. Ночами и на выходных я пишу большие тексты про репрессии, которые нельзя собрать быстро в течение недели между заседаниями (ну, например, если надо прочитать миллион томов уголовного дела). Так называемое свободное время уходит на письма политзаключенным и передачи. Ну и иногда я сплю.
Долго искала формулировку, но напишу, как есть — я всегда работала за совсем небольшую зарплату. Медиазона никогда не была, ммм, прибыльным предприятием. Не ходят нигде табуны богатых людей, которые готовы вкладываться в СМИ про суды, тюрьмы, пытки. Рекламодателей, которые хотели бы соседства с такими темами тоже никогда в избытке не было (а после «иноагентства» так вообще).
Мы можем положиться только на наших читателей — львиная доля которых распространяет, например, мои тексты со словами: «Я не могу это читать, хоть это и важно, потому что я сойду с ума».
Я пишу про Россию и для людей, которым важна Россия (привет оригиналам, которые пишут, что Медиазона украинское СМИ, но не удосужились открыть сайт или соцсети и увидеть, что там Россия, Россия, Россия). Я очень горжусь тем, что работаю в Медиазоне. Только здесь я могу писать про то, что считаю самым важным. И так, как считаю правильным.
Я горжусь тем, что нам важно расшифровывать слова политзаключенных из судов дословно — для них это единственная надежда быть услышанными правильно. Горжусь тем, что нам важнее написать не быстрее, а точнее (и, например, не путать сроки, к которым приговаривают людей). Горжусь, что в эру хайпожорства мы все еще придерживаемся принципа «не навреди», даже если это не приносит охваты или вызывает чей-то гнев.
Я, черт возьми, горжусь тем, что работаю с людьми, которым не плевать. С которыми мы вместе охреневаем от адских приговоров прямо в рабочих чатах. Которые вместе со мной позволяют себе, например, надеяться, что Дашу Козыреву отпустят из СИЗО, а когда ее оставляют под арестом, пишут: «Лиз, ты как?». Зная, что я плохо, потому что им тоже плохо. Которые, когда меня совсем мажет, приходят меня навестить, и обсуждаем мы все равно работу.
Наверное, все это похоже на исповедь выгоревшего человека, но нам правда важно продолжать работать. Чтобы Медиазона жила, наш главный редактор и мой близкий друг Смирнов даже отказался от зарплаты.
Без вас мы не справимся. Особенно без тех, кто может донатить с иностранных карт, потому что, как только это станет опасным, мы моментально отключим донаты из России. Помогите нам, пожалуйста.
>>Click here to continue<<
